И начал Мишель-Герхард фон Штольц с самых истоков.

— Вот, пожалуйста, — подала ему архивариус какую-то распечатку.

— А оригинала у вас нет? — простодушно спросил Мишель-Герхард фон Штольц, не глядя на предоставленный ему документ, потому что во все глаза смотрел на архивариуса.

— Ну что вы! — всплеснула руками девушка. — Они находятся в особом хранилище, за семью замками.

— А нас не пугают замки, — многозначительно сказал Мишель-Герхард фон Штольц. — Нет крепостей, которых бы мы не брал и!..

Первый документ был аж восемнадцатого века!

С трудом продираясь сквозь древний шрифт с завитушками и ятями, Мишель-Герхард фон Штольц прочел:

«Божьей милостью, мы, Петр Первый, Император и Самодержец Всероссийский, сего дня одиннадцатого, месяца декабря 1719 года, повелеваем учредить при Камер-коллегии особую канцелярию, дабы восстановить надлежащий в хранении государству прилежащих вещей порядок, премного заботясь об их сохранности...»

И было тех вещей — «государево яблоко, драгоценными каменьями усыпанное, корона, скипетр, ключ да меч, и положено им надлежит быть в особую комнату, что Рентереей зовется, в обитый железом сундук с тремя замками, коим по одному быть надлежало у Камер-Президента, Камер-Советника и Царского Рентмейстера, и когда торжественное какое действие случится: то Президенту с двумя Камер-Советниками идти в Рентерию и оный сундук отпереть, и надлежащие такие к государству вещи вынать и через двух Камерных Советников к Царскому двору отсылать; а после бывшего торжества взяв, велеть оные паки в Рентерею сохранить».

Как видно, и тогда на Руси воровали, коли пришлось сундук на три замка запирать, тремя разными ключами! Но как разумно-то! Мудр был царь Петр, понимал народ русский, знал, что всяк, кто при сокровищах окажется, непременно вором станет, хоть голову ему после того руби, но что трое воров никогда не сговорятся, так как поделить желанный барыш не смогут!